Немецкие документы

Почему в российских архивах боятся немецких историков | DW | 06.04.2016

Немецкие документы

Трофейным бригадам, действовавшим после Второй мировой войны в советской оккупационной зоне поверженной Германии, наряду с произведениями искусства предписывалось “вывозить полностью” всю документацию, “представляющую ценность”. Разбираться, что именно “представляет ценность”, решили уже в Москве, поэтому вывозили буквально все: архивы министерств и ведомств, торговых фирм и промышленных предприятий, даже загсов и университетов.

В результате сегодня в российских архивах в качестве “трофеев” лежат мертвым грузом десятки миллионов документов самого разного возраста, происхождения и содержания. Из одного лишь “архива рейха” (Reichsarchiv) было вывезено 157 тысяч дел, это примерно три километра плотно заставленных полок.

Огромное значение для Германии как страны, продолжающей осмыслять свое прошлое, имеют, в частности, архив гестапо (он находится в овеянном легендами РГАСПИ, где в 1990-е годы вдруг “нашлись” дневники Геббельса (Joseph Göbbels), а также архивы нацистских министерств или “архив немецкой социал-демократии”. Большую ценность представляют архивы еврейских общин Германии и их отдельных членов, в частности, архив Вальтера Ратенау (Walter Rathenau), занимавшего должность министра иностранных дел Веймарской республики в 1920-х годах и убитого правыми экстремистами.

Штаб-квартира в Карлсхорсте: вывоз архивов “третьего рейха” был одной из задач советской военной администрации

Зачем России все эти “старые немецкие бумаги”? Почему их не отдают немцам? Это существенный вопрос.

“Порой мне кажется, что единственная ценность немецких архивов для России заключается в том, что Германия обязательно хочет получить их обратно, – иронично констатирует в беседе с DW Михаэль Хольман (Michael Hollmann), президент Федерального архива Германии.

– Но раз уж этим документам пришлось стать трофеями, мы хотим, по крайней мере, понять, что где находится, и попытаться обеспечить их доступность для ученых”.

Поиск с препятствиями

Задача непростая: местонахождение отдельных документов и целых архивов известно далеко не всегда, их сваливали в послевоенное время как придется, лишь часть “трофеев” рассортирована и каталогизирована.

Но главное: надо всеми тяготеет то, что немецкий историк и собеседник DW Юрген Царуски (Jürgen Zarusky), сотрудник Института истории (Institut für Zeitgeschichte) в Мюнхене, называет наследственным пороком советской секретности: формальных причин для засекречивания бумаг боле чем 70-летней давности нет, но “рефлекс спецхрана” в большинстве российских архивов сохраняется.

Немало важных немецких исторических документов разошлось по ведомственным или специальным архивам. “В частности, мы исходим из того, что многое хранится в архиве ФСБ”, – говорит в беседе с DW сотрудник ГИИМ Маттиас Уль (Matthiаs Uhl).

Но дело не только в этом Ведомственные архивы вообще, даже если речь идет о каком-нибудь безобидном НИИ, являются особенно труднодоступными.

В каждом архиве – свои требования и (цитирую немецких историков) “не всегда дружелюбное отношение к исследователям”.

Но и работа в больших российских государственных архивах для немецких историков – непростое дело. “В день можно получить не более пяти единиц хранения. При этом никто не знает, что окажется в папке.

Может, то, что нужно, а может – нет”, – рассказывает историк Маттиас Уль, координатор проекта оцифровки в Минобороны России. Правда, “правило пяти папок” существует и в немецких архивах, но эти “пять папок” выдаются на один рабочий стол, а не на один рабочий день.

“Немецкие архивы мыслят себя как “сервисная служба” для исследователей и общества”, – говорит Юрген Царуски. О российских архивах этого не скажешь.

Страх перед прошлым

Учитывая, что возвращать немецкие документы, как и другие “трофеи”, Россия не собирается, оцифровка архивных документов представляется наиболее реальным компромиссом. Но, во-первых, это процесс длительный и дорогостоящий. Во-вторых, объем таков, что на оцифровку всего материала потребовались бы многие десятилетия. Наконец, третья и главная проблема: упомянутая закрытость многих архивов.

В начале марта 2016 года в Москве были представлены первые результаты проекта оцифровки документов из архива Центрального архива Минобороны (ЦАМО): сотрудники Германского исторического института в Москве получили доступ к закрытому в течение многих десятилетий “трофейному фонду” в 28 тысяч дел. Проект полностью финансируется немецкой стороной. Выделенные до сих пор два с половиной миллиона евро предназначены, прежде всего, для закупки специальных сканеров. Среди оцифрованных документов – учетные карточки советских военнопленных из лагерей вермахта (см. заглавный снимок)

Солдатские письма: еще живы люди, которым они нужны

“Мне кажется, что российские коллеги испытывают страх перед собственными хранилищами, – анализирует Царуски причины “хронической закрытости” даже официально открытых архивов.

– Вспомните историю с “28 панфиловцами”: видимо, кто-то думает: “Мало ли, что они там еще могут найти!” То есть исследования историков могут представлять угрозу для “национальной мифологии”, так что лучше закрыть архив от греха подальше.

Подписанный российским президентом 4 апреля указ о переподчинении Федерального архивного агентства непосредственно главе государства, то есть ему, косвенно подтверждает это предположение.

  • “Conflict. Time. Photography” (“Конфликт. Время. Фотография”) – так называется выставка военной фотографии в Эссене. Ее тема – не сама война, но ее следы: на земле, зданиях, на телах и лицах людей. Как на лице этого морского пехотинца, сфотографированного Доном Маккаллином во Вьетнаме в 1968 году.
  • Выставка собрала работы почти шестидесяти фотографов. Снимки сделаны на протяжении последних полутора веков на всех континентах. Тридцатилетняя Хлоэ Мэтьюс отправилась с камерой на поля наиболее кровавых битв Первой мировой – например, в леса, которыми поросли Верденские высоты.
  • Этот снимок, ставший одной из икон военной фотографии, был сделан немецким фотографом Рихардом Петерсом (Richard Peters) в Дрездене в сентябре 1945 года, через семь месяцев после уничтожения города. Он носит прозаическое название “Вид с ратуши в южную сторону”.
  • Фотограф-любитель Пьер Антони-Туре по основной профессии был архитектором. Возможно, именно поэтому его особенно интересовали разрушенные здания. Этот снимок был сделан в Реймсе в 1927 году. Восстановление разрушенного в годы Первой мировой собора продлилось два десятилетия.
  • Уникальный снимок: члены эссенского фото-кружка встретились в начале 1946 года для совместных съемок. До войны они снимали архитектурные и природные красоты. Теперь – руины родного города.
  • Выставка разбита на тематические разделы: “неделю спустя”, “год спустя”, десятилетия спустя… Часто мы не видим самих разрушений или жертв – как на фотографии Люка Делахайе “Бомбардировака талибана”.
  • В течение полугода Софи Ристельхубер (Sophie Ristelhuber) наблюдала следы война в Персидском заливе (1991 год). Они заметны и четверть века спустя.
  • Оставленные войной шрамы не стираются веками, а мирная жизнь вокруг лишь подчеркивает абсурд и ужас случившегося – как этот полуразрушенный дом на окраине Кабула. Анастасия Буцко

Источник: https://www.dw.com/ru/%D0%BF%D0%BE%D1%87%D0%B5%D0%BC%D1%83-%D0%B2-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85-%D0%B0%D1%80%D1%85%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%85-%D0%B1%D0%BE%D1%8F%D1%82%D1%81%D1%8F-%D0%BD%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D1%86%D0%BA%D0%B8%D1%85-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2/a-19164577

Немецкие оккупационные аусвайсы 1941-1944 годы, документы Остарбайтеров и прочие…

Немецкие документы

Здравствуйте! Продолжаю рассказ о различных немецких оккупационных документах, времен 2 мировой войны. Это вторая часть.

В первой я рассказал и показал удостоверения личности для местных граждан, выданные на территории западной части БССР (на 1940 год). Округа Белосток, включенного в состав германского рейха.

И севера нынешней Гродненской области, попавшего в состав рейхскомиссариата Остланд.

Сегодня мы начнем с другой, с западной части побежденного и переставшего существовать на тот исторический момент польского государства.

Немцы после захвата, одну часть превратили в Генерал-губернаторство со столицей Краковом, а части которые они считали исконными немецкими землями включили в состав рейха. Примерно похожая ситуация, как и с округом Белосток. Но в документах было отличие.

Они не создали для местного населения отдельного документа, а доработали привычную Кенкарту ( Kennkarte), служившую основным документом удостоверяющего личность на территории рейха (аналог внутреннего паспорта).

Фото автора.

Отличием от документа для немцев, являлась красная полоса, поперек документа.

Фото автора.

И штамп красного цвета Schutzangehoriger (eingegliederte Ostgebiete). Это обозначает что данный документ выдан лицу из восточных районов присоединенных к рейху после польской кампании 1939 года.

Обладатели этих документов считались на испытательном сроке и на особом контроле.

В случае если их поведение власти считали неприемлемым им грозила в лучшем случае высылка на территорию Генерал-губернаторства, а в худшем в концлагерь.

Фото автора.

Документ выдан в 1944 году, видимо уже во второй раз, так как выдавался на пять лет и у этого окончанием срока действия указан 1949 год. Он использовался еще какое-то время после войны.

Потом на территориях отошедших к Польше, только уже социалистической, были выданы польские паспорта, а эти документы, у которых вырезали часть листа (на фото) и ставили штамп “обмен осуществлен” признавались не действительными.

Фото штампа не прилагаю для экономии места.

Идем дальше…

Фото автора.

Интересный и редкий документ. Это аусвайс (удостоверение личности), выданное Заводской службой рейхскомиссариата Украина. Служба занималась отбором квалифицированных кадров рабочих для отправки на заводы и фабрики на территории Германии.

Фото автора.

Документ выдан некому Кублову Ивану, со штампом кенигсбергского отделения службы в августе 1944 года. Последнее место прибывания город Белосток. Кстати эти два представленные документа тоже из находок. Один знакомый букинист, выкупил частную библиотеку и они были между страниц одной из книг. Следующий документ был тоже там.

Фото автора

Перенесемся на запад РСФСР в город Псков. Рабочий паспорт, выданный в сентябре 1942 года, некому Николаю Кузнецову, который сначала был занят на сельскохозяйственных работах, а далее стал работником лесосплава в конторе под названием Forst und Holz Pleskau. Плескау – немецкое название Пскова, еще со средневековья. Бланк отпечатан в Риге.

Фото автора.Фото автора.

Указаны правила, паспорт должен быть у каждого, даже не у трудоспособного, но с соответствующей отметкой. А тот кто не может его предъявить будет арестован германскими военными патрулями по подозрению в том, что такие лица злонамеренно уклоняются от всякой работы и тем самым вредят интересам своих сограждан и германской армии (орфография сохранена).

А теперь запад БССР (на 1940 год), округ Белосток (включенный в состав рейха).

Фото автора.

Удостоверение на помол муки на мельнице самообслуживания, выданное главой местной сельскохозяйственной службы. Разрешается помол 10 килограмм муки на одного члена семьи в месяц.

Это один из ранних образцов, они были различного вида. Как в случае и с удостоверениями личности (читать первую часть). В дальнейшем приведены к единому варианту по всему округу.

Фото автора.

Вот он. На немецком и польском языках. Условия те же – 10 килограмм на человека. Но внесена поправка, что документ для жителей не немецкого происхождения. Отдельно графы по месяцам.

Фото автора.Фото автора.

Интересна дата в аусвайсе. Стоит одна отметка, о помоле 40 килограмм муки на 4 человек, 1 июля 1944 года.

Уже полным ходом идет операция “Багратион”, в этот день войска Красной армии были уже в Борисове, а через день ворвались на окраины Минска.

А ровно через две недели, 14 июля 1944 года Красная армия освободит и эти места. И в августе документ будет уже не актуален.

Благодарю за внимание!

DRGM

#вторая мировая война #документы вермахта #история войны #военный антиквариат #старинные находки

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5cce9b6a178ebe00b3e7379c/nemeckie-okkupacionnye-ausvaisy-19411944-gody-dokumenty-ostarbaiterov-i-prochie-5eccb9e561213841d4eae43d

О чем говорят немецкие документы?

Немецкие документы
?

navlasov (navlasov) wrote,
2016-11-09 16:29:00 navlasov
navlasov
2016-11-09 16:29:00 Categories: Изучая историю боевых действий Великой Отечественной войны, невозможно обходиться без немецких документов. Эта простая истина, кажется, все еще не добралась до сознания многих отечественных историков.

Еще меньше тех, кто умеет эти документы читать – не в смысле дословного перевода на русский язык, а в плане понимания того, что в действительности скрывается за тем или иным термином или описанием.Я всегда говорил и говорю, что специалистом по Великой Отечественной не являюсь.

Однако в жизни сложилось так, что мне выпало довольно много работать с донесениями и журналами боевых действий различных соединений вермахта. И определенное представление об этом типе источников у меня сложилось.

Не так давно в очередной дискуссии о панфиловцах мне указали на то, что один из немецких журналов боевых действий содержит упоминание об “упорном сопротивлении” в районе Дубосеково. Казалось бы, сильный козырь. Но что означает “упорное сопротивление” в устах немецкого штабиста? И вот тут самое время обратиться к особенностям германского военного делопроизводства.

Первое: несмотря на определенные индивидуальные особенности, в общем и целом можно говорить о существовании единой для всех немецких штабистов системы понятий и терминов. Это вполне естественно – в противном случае в общении между инстанциями постоянно возникали бы проблемы.

В этой системе понятий, в частности, существовала известная склонность к сильным выражениям. Если противник оказывает более или менее серьезное сопротивление – это уже “упорный” или “ожесточенный” бой. Собственно, “упорное сопротивление” – это следующая стадия после “незначительного” или “разрозненного”, не влияющего на скорость наступающих войск.

Такие “промежуточные” понятия, как “умеренное” или “средней силы” сопротивление, в германском военном делопроизводстве практически полностью отсутствовали. Если противник в немецких документах оказывает “упорное сопротивление”, это значит, что он смог по крайней мере замедлить продвижение наступающих немецких подразделений.

Как правило, в период наступления в журналах боевых действий “упорное сопротивление” встречается по несколько раз в день (легкой прогулкой Восточная кампания вермахта не была ни разу). Если это была не просто небольшая задержка, а остановка, в ход идут еще более крепкие слова – “исключительно сильное сопротивление”, “сопротивление невиданной доселе силы”, “выдающееся упорство”.

Это не нужно понимать слишком буквально: зачастую имеется в виду “невиданной” не в рамках войны и даже не кампании в целом, а конкретной операции (или даже последних нескольких дней). Немецкие штабисты, судя по всему, исходили из того, что чем сильнее противник – тем больше славы, и на эпитеты не скупились.

Поэтому, если мы встречаем в документах однократное упоминание об “упорном сопротивлении русских” – скорее всего, это в вольном переводе означает “нам пришлось слегка повозиться”. Если наступление германских частей удается задержать хотя бы на сутки – в журнале боевых действий, скорее всего, будет несколько последовательных упоминаний об этом со все более сильными эпитетами.

Другой пример – потери. Здесь тоже существовала известная склонность к сильным выражениям. Например, можно долго читать про то, что батальон “попал под сильный фланкирующий огонь, понес большие потери и вынужден был залечь”, потом “продвигался вперед, неся все новые потери”, потому что противник “оказывал упорное сопротивление”.

А в завершение приводится небольшая табличка, из которой следует, что потери батальона за день составили унтер-офицера и двух солдат убитыми и еще десяток ранеными. Обычно после многочисленных фраз о “больших потерях” российский читатель ждет чего-то более значительного.Второй момент. Некоторые журналы боевых действий впоследствии переписывались начисто.

Это становится понятно, когда натыкаешься на фразы типа “Два дня спустя выяснилось, что мы переоценили силу противника”. Создавало ли это возможности для редактирования, “приглаживания” реальности? Да, но в определенных, довольно узких рамках.

Дело в том, что в текст журналов включались (либо шли приложениями) донесения, отправлявшиеся в вышестоящие инстанции (как минимум два в день – утреннее и сводное по итогам дня), донесения от нижестоящих инстанций и ежедневные приказы.

Теоретически можно врать в тексте журналов, но вранье в донесениях было чревато принятием неверных решений со всеми вытекающими последствиями, поэтому, разумеется, не поощрялось. Более того, если неверная информация “снизу” приводила к более-менее серьезным неудачам, это часто становилось поводом для отдельного разбирательства.

Предположить же, что немецкие штабисты на всех уровнях занимались пост фактум синхронным редактированием текстов отправленных-полученных донесений и приказов – это уже нечто из арсенала академика Фоменко.И вот тут мы подходим к третьему важному моменту. Германская армия была весьма бюрократизированной структурой.

Поэтому чрезвычайное событие (как позитивное, так и негативное) даже на тактическом уровне порождало вал бумаг. В особенности это касалось, конечно же, ошибок и провалов – в этом случае “сверху” нередко присылался офицер, который должен был провести на месте настоящее полноценное расследование, выявить и наказать виновных. Эти процедуры соблюдались в общем и целом даже в последний год войны, когда, казалось бы, было уже слегка “не до грибов”.

Поэтому, рассматривая любой фронтовой эпизод Великой Отечественной, нужно читать, читать и еще раз читать немецкие документы. Читать не как упражнения в учебнике для пятого класса (лишь бы понять общий смысл), а со знанием дела. Уж поверьте мне, в них есть более чем достаточно свидетельств храбрости, стойкости и мастерства советских воинов, подвигов наших солдат.

история

  • Скажу честно: что творится в сегодняшней начальной школе, я представляю себе довольно смутно. Среди моих знакомых довольно много “предметников”,…

  • Умение грамотно писать, не задумываясь над правилами, формируется у человека не только (и не столько) за счет изучения языка в школе, сколько за счет…

  • До конца года осталось меньше недели, время подвести итоги. Год получился довольно тяжелым, причем сразу по нескольким причинам. К пресловутой…

  • Скажу честно: что творится в сегодняшней начальной школе, я представляю себе довольно смутно. Среди моих знакомых довольно много “предметников”,…

  • Умение грамотно писать, не задумываясь над правилами, формируется у человека не только (и не столько) за счет изучения языка в школе, сколько за счет…

  • До конца года осталось меньше недели, время подвести итоги. Год получился довольно тяжелым, причем сразу по нескольким причинам. К пресловутой…

Источник: https://navlasov.livejournal.com/48523.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.